|
Игроки
Круг 1. Флоп
Джим Бивер, научивший Джареда всему, что тот знал о покере, говаривал: только лузеры, садясь за стол, рассчитывают на удачу. Если фортуна к тебе благоволит, она посылает тебе красивую глупую женушку, или дохлого дядю-миллионера, или хотя бы бонусные купоны на сезонную распродажу в гипермаркете. А раз со всем этим не повезло - то всё, парень, фортуна - не твоя подружка, прохлопала тебя, проглядела. И теперь твоя цель - исправить её упущение.
Шулер - тот, кто исправляет ошибки фортуны.
- Простите, - сказал Джаред, дотрагиваясь до рукава дилера. А потом тут же убрал руку и, виновато улыбнувшись, показал ворсинку на кончике указательного пальца.
Средний дилер в крупном казино проводит за метанием карт от шести до двенадцати часов в сутки. Если игра идёт вяло, то один раз в два часа дилер может сделать перерыв на пятнадцать минут, но чаще всего игроки за столом сменяют друг друга бесконечной чередой, и дилер за всю смену не может отлучиться даже для того, чтобы отлить. Дилеры, говаривал Джим Бивер, это ребята с железными мочевыми пузырями и полной атрофией головного мозга. Иначе не выдержишь на этой работе. Они настроены на раздачу карт, они раздают карты по двенадцать часов кряду, и если ты как-то вмешаешься в это, разорвёшь порочный круг - чем угодно, даже простым прикосновением - это будет как удар дубинкой по голове. Дилер застынет, как изваяние, держа руку на колоде, и посмотрит на тебя - посмотрит тебе в лицо, а не на стол. И в этот момент ты должен закрепить успех, показать ему что-то, на чём он сможет сфокусировать взгляд хотя бы на долю секунды.
И если ты достаточно ловок, доли секунды тебе хватит.
Разумеется, на рукаве дилера не было никакой ворсинки. В казино "Монтесума" был строгий дресс-код для клиентов и не менее строгий контроль для персонала. Аккуратные стрижки, чистые ногти, белоснежные манжеты. Джаред не знал, могла ли несуществующая ворсинка стать поводом для выговора за неопрятность, и сыграл наобум. В конце концов, всё, что ему было нужно - это на секунду заставить дилера отвести взгляд от стола. Но судя по тому, сколько признательности было в этом беглом взгляде, он попал в самое яблочко. Улыбка Джареда стала шире. Он предпочёл бы, конечно, чтобы дилером была девушка - тогда этот лёгкий флирт выглядел бы более естественно. Но в зале было всего две женщины-крупье, и обе - за столами с рулеткой. А рулетка - бессильная заложница фортуны, поэтому Джаред в её сторону даже и не смотрел.
Он щёлкнул ногтем большого пальца по подушечке указательного, стряхивая то, чего там не было, и сгрёб карты с сукна.
- Повышаю, - сказал он и сдвинул горку фишек к центру стола.
Дама в горностаевом манто, сидящая напротив Джареда, беззвучно застонала. Левый локоть она держала, чуть оттопырив в сторону, выдавая, что на этом месте у неё обычно сидит любимая собачка. Но вход с животными в "Монтесуму" был воспрещён, так что даме пришлось сдать свою Мисси в камеру хранения, и теперь отсутствие обожаемой болонки на локотке делало её неуверенной и уязвимой. Джаред всё это понял в мгновение ока. Будь у него больше времени, он раздел бы эта дамочку до последней горностаевой шерстинки, так, что ей свою болонку пришлось бы ставить на кон. Но времени у него было в обрез, так что он играл грубо - не настолько грубо, чтобы спугнуть птичку, но достаточно, чтобы выдрать с мясом её расфуфыренный хвост.
- Принимаю, - вздохнула наконец дама и брезгливо бросила фишки в банк. Джаред подпёр щеку ладонью и посмотрел на даму влюблёнными глазами, думая, что в любом подпольном клубе в трущобах ей за этот брезгливый жест ноготки бы повыдирали.
- Вы смелая женщина, - сказал он. - Разрешите вами восхищаться.
- Не слушай его, Ронда, он блефует, - уверенно заявил спутник дамы, стоящий у неё за плечом - смазливый хлыщ, лет на двадцать моложе своей покровительницы. Она не пускает его за карточный стол, и правильно делает - всегда приятнее самой проигрывать свои деньги, а не доверять это ответственное дело приживале.
- Может быть, может быть, - протянул Джаред в ответ на эту дерзкую реплику, обращаясь, однако, не к хлыщу, а к сморщенному низкому лобику дамы в мехах. - Повышаю ещё на тысячу.
Дама кинула на него пронзительный взгляд. На секунду Джаред испугался, что передавил, и сейчас она спасует. Но нет, она и впрямь приняла его нахальство за чистый блеф. Да и неудивительно - уж она-то не понаслышке знает, что такое наглые молокососы.
- Поднимаю на две, - и опять этот брезгливый жест, словно она собачье дерьмо на стол бросает, а не две тысячи долларов.
- Принимаю, - Джаред решил, что уже хватит, на столе и так было почти пять штук, а это фактически треть того, что ему осталось выиграть. Совсем чуть-чуть, совсем чуть-чуть...
Дилер выложил на стол последнюю карту. Теперь на столе лежали в ряд валет треф, дама пик, бубновый король и две шестёрки. Дама в горностае победно улыбнулась, и Джаред мгновенно понял, что у неё сложились две пары.
Джим Бивер говаривал: когда дело совсем труба, начинай с блефа, и дай понять сопернику, что это блеф. Тяни время, убеди лузера, что он в безопасности, а потом... потом вспомни, что ты здесь, чтобы исправлять ошибки фортуны. В этом вся суть нашей работы, малыш.
- Пропускаю, - сказал Джаред, и дама, победно фыркнув, подняла ставку ещё на две тысячи. Джаред принял. Потом они вскрыли карты.
И дамы был король червей и пиковый валет - две пары, как и предполагал Джаред. У Джареда в начале игры было две десятки, и вместе с шестёрками на столе он тоже мог бы взять две пары, но это было слишком ненадёжно. Джим Бивер говаривал: играй честно, когда можешь себе это позволить. Джаред не мог позволить себе рисковать с парами шестёрок и десяток, когда на столе были валет, дама и король.
Он выложил свои карты картинкой вверх - мягким, но чётким движением, отточенным за тысячи партий практики. Это движение значило: "Простите, мадам, мне искренне жаль, но я вас только что поимел".
У него были десятка и туз.
- Стрит против двух пар. Стрит забирает банк, - механическим голосом объявил дилер, и только аристократическое воспитание помешало даме в горностаях пронзительно завопить и швырнуть карты Джареду в лицо.
- Вы так чудесно держитесь, леди, - сказал Джаред, сгребая фишки к себе. - Вы мне сегодня приснитесь.
- Он мухлевал. Этот ублюдок смухлевал! - прошипел любовник горностаевой дамы, злобно топчась на месте.
У Джареда затвердела челюсть. Он кинул на хлыща леденящий взгляд.
- Учитесь у своей дамы достойно проигрывать, мистер, - процедил он и поднялся, слегка поклонившись своей ободранной птичке. Птичка таращила глаза и щёлкала клювом, но клюнуть не смела - кишка тонка. Джаред распихал фишки по карманам и отошёл от стола.
Ему хотелось насвистывать. Сегодня дела шли просто отлично! Джим бы им гордился. Джаред поначалу ещё колебался, снимать ли этого туза - две пары, даже низкого достоинства, были не такой уж плохой комбинацией, особенно в игре один на один. Но время поджимало, так что Джаред рискнул - и не прогадал. Теперь до всей суммы ему не хватало всего-то восьми тысяч. Всего-то... Джаред огляделся, раздумывая, не сыграть ли ещё партию в этом казино, но потом решил, что хватит. Он сидел тут уже слишком долго и слишком много выиграл; надо было уходить. В паре кварталов отсюда было ещё одного казино, может, завернуть туда... а потом, пожалуй, домой. Джаред широко зевнул и посмотрел на часы - наручные, разумеется, в казино часов не бывает, так же, как окон. Джим подарил ему эти часы накануне его первой большой игры - дешёвенькие, но надёжные Casio, водонепроницаемые и ударостойкие. "Помни о времени, сынок. - напутствовал Джим, - и никогда, слышишь меня? Никогда не проводи за столом дольше двадцати четырёх часов кряду. Как бы тебя ни припёрло".
Джаред играл практически непрерывно уже тридцать два часа. И теперь ему хотелось спать. Да, чёрт возьми, только спать и всё. Больше никакого покера сегодня. Даже с душем можно повременить до утра...
Он направился к выходу из зала, и перед ним услужливо раскрыли стеклянную дверь. Ступая в коридор, Джаред не сдержал ещё один зевок. Чёрт, он и правда устал. А раз уж он сегодня так классно поработал, Чад не убьёт его, если он разорится на такси...
- Сэр?
В коридоре больше никого не было, и Джаред невольно обернулся.
- Это вы мне? - спросил он, видя, как к нему приближаются двое служащих казино. Жёлтые полоски на лацканах выдавали в них службу охраны.
У Джареда ёкнуло сердце.
- В чём дело? - спросил он как можно спокойнее. Малейший признак паники выдаст его с головой, эти ребята нутром чуют страх, так же, как Джаред чует лузеров за покерным столом.
- Вам придётся пройти с нами, - сказал один из них, и сердце у Джареда заёкало в полную силу. Чёрт, нет, нет! Он ведь уже собирался уходить! Твою мать!
Ладно. Спокойно. Что бы они ему ни шили - это ещё придётся доказать. Хотя если засекла камера... Блин... Неужели...
Он обнаружил, что его ноги переступают сами собой, как-то совсем без его участия. Фишки на десять с лишним тысяч долларов оттягивали карманы, и минуту назад это чувство было приятным, а теперь Джареду казалось, что это камни, которые ему распихали по карманам, прежде чем связать его по рукам и ногам и столкнуть с пирса в реку. Кстати, вполне возможно, именно так они и сделают...
Он увидел перед собой створки лифта, распахнувшиеся, словно волчья пасть. Это был лифт для служебного пользования, клиентам казино сюда ход был заказан.
- Сэр? - в голосе охранника звучала неприкрытая угроза, и Джаред понял, что топтаться перед лифтом бессмысленно - он только оттягивает неизбежное. Он сглотнул и ступил внутрь.
Охранники вошли следом за ним, и один из них нажал на кнопку "0".
Ох блядь...
Джаред бессмысленно дёрнулся, и в горло ему тут же упёрся пистолетный ствол. Теперь, когда его увели оттуда, где их могли увидеть другие клиенты, церемониться с ним было нечего. Спокойствие гостей - прежде всего. Наверное, они засекли его ещё несколько часов назад, и дожидались, пока он покинет игровой зал, чтобы взять его без шума и пыли. "Проклятье, - запоздало подумал Джаред, - надо было драпать, пока мы были наверху. Стрелять бы они не стали, а там, гляди, может, и не поймали бы..." Думать об этом было грустно.
Лифт остановился; Джареду казалось, они ехали целый час. Его вытолкали в узкий коридор, протащили пару шагов и завели в небольшую комнату, имевшую вид рабочего кабинета. Только окон в кабинете тоже не было.
- Вот он, мистер Эклз. Взяли тёпленького, - сказал охранник, толкая Джареда в загривок.
- Эй! - возмутился Джаред. - Кончай пихаться, мудак, я и сам могу идти!
- Хм-м, - раздалось из-за стола. Этот многозначительный звук Джареду настолько не понравился, что он перестал огрызаться и посмотрел на того, кого назвали мистером Эклзом.
Этот мистер Эклз Джареду тоже не понравился. Причём очень сильно.
Нет, в нём не было ничего устрашающего. Спокойное, мягкое лицо. Красивое даже. Он был совсем молодой, этот Эклз, может, чуть-чуть старше Джареда. Джаред представлял себе владельцев казино грузными, толстыми и злобненькими старикашками, в каждой лапище сжимающими по блондинистой топ-модели. Этот был не такой, и Джаред совсем растерялся. Когда не знаешь, чего ждать от противника, это всё ещё больше усложняет.
Джаред поймал себя на том, что разглядывает этого мистера Эклза, а Эклз, в свою очередь, разглядывал его. Он как будто примерялся к хорошей драке, раздумывая, с какой бы стороны зафигачить для начала.
- Обыскать, - принял наконец решение мистер Эклз, и Джаред чуть-чуть выдохнул - по крайней мере пару минут он ещё проживёт. Да и вообще, труп обыскивать по-любому проще, так что его очевидно не собираются убивать сразу, и это клёво, да? Ну клёво же?
Джаред ойкнул и болезненно застонал, когда его с размаху приложили лбом об стену и выкрутили руки за спину. От удара перед глазами запрыгали звёздочки, и Джаред обмяк - блин, ну зачем сразу вот так, а? - чувствуя, как ему выворачивают карманы, и слыша стук и щёлканье рассыпающихся фишек. Потом ему сорвали с руки часы, и Джаред дёрнулся было, возмущённо крикнув: "Эй! Это моё!", но тут его приложили об стенку ещё разок, и он притих.
В конце концов его, помятого, взъерошенного и с нелепо болтающимися вывернутыми карманами, опять развернули лицом к владельцу казино.
Тот задумчивым, неспешным движением перебирал рассыпанные перед ним фишки. Закончив пересчёт, подцепил пальцами часы Джареда - и скривил губы в презрительной гримасе, за которую Джаред с радостью расквасил бы эти самые губы. Но это сложно было сделать с выкрученными за спину руками.
- И что же это было? - произнёс наконец Эклз, поднимая глаза. Он всё ещё вертел в руках его часы, и Джареда это почему-то так взбесило, что он прослушал вопрос.
- Отдайте, - прорычал он, сверля Эклза злым взглядом. - Это моё!
- Правда? А это - моё! - ответил тот, широким жестом обводя рассыпанные перед ним фишки. - Девять тысяч шестьсот сорок долларов, и это только сегодня. Плюс четыре тысячи вчера и пять двести позавчера. Любопытно, хватило бы тебе наглости прийти ещё и завтра? Хотя, боюсь, мы этого уже не узнаем.
Он, наверное, сделал своим шестёркам какой-то знак - какой, Джаред понять не успел. Ему вдруг заломили руку к лопатке с такой силой, что он взвыл и скорчившись, зажмурившись от боли.
- Я спросил, что это такое было? - донёсся до него сквозь белую дымку агонии всё такой же невозмутимый голос Дженсена Эклза. Дженсен, вспомнил вдруг Джаред, хотя это и не имело никакого смысла. Владельца казино "Монтесума" зовут Дженсеном Эклзом.
- Ч-что? - всхлипнул Джаред. Огрызаться уже не хотелось, а всё, чего хотелось - чтобы ему перестали выламывать плечо из сустава.
- Что заставило тебя три дня подряд обкрадывать моих клиентов под носом у камер слежения?
- Я не...
- Не надо, - в голосе Эклза зазвучали предупреждающие нотки. - Не надо отпираться, парень, и не надо врать. За сегодняшний вечер ты четыре раза снимал из колоды туза и возвращал его в игру. Уверен, если мы поднимем записи камер за последние дни, там найдутся следы и других твоих подвигов. Меня удивляет одно: почему ты пришёл в моё казино? Ты же сошка. На тебе костюм с чужого плеча и дерьмовые часы за сорок баксов. - Он опять крутанул часы Джима на пальцах, словно никак не мог с ними расстаться, стервец. - Ты нищий, мухлюешь в подворотнях и вонючих барах, разувая пьяных байкеров. И раз тебе хватило наглости явиться в приличное заведение, значит, тебе нужна была игра с серьёзными ставками. В подворотнях такие игры тоже бывают, но для участия нужен солидный вступительный взнос. Поэтому ты рискнул и пришёл ко мне. Ты начал со столов, где ставки по десять долларов, и за три дня продвинулся до игры на тысячи. Всё это значит одно: тебе позарез нужны деньги.
- Умный, блядь, какой, - смаргивая зависшие на ресницах слёзы, выпалил Джаред. Ему наконец перестали выворачивать руку, боль отступила, и он снова почувствовал в себе силы погавкаться.
- Уж точно умнее тебя, - сказал Эклз, ответив на его взгляд лёгкой улыбкой. - Именно поэтому я владелец казино, а ты - мелкий шулер.
"Чего ему от меня надо?" - подумал Джаред в отчаянии, и слегка поёрзал, проверяя, не ослабла ли хватка охранников. Нет, не ослабла. Джаред знал, что за то, что он сделал, такие, как этот Эклз, обычно убивают - быстро и без разговоров, а если сумма не слишком велика, то, может, даже без особой жестокости. Если бы дело происходило в одном из тех вонючих баров, о которых проницательно упомянул Эклз, Джаред, возможно, попытался бы договориться, что вернёт выигранные деньги с процентом... Но тут проблема была не в деньгах, а в репутации казино. Стоит кому-то прознать, что в "Монтесуме" три дня беспрепятственно орудовал шулер - и Эклз потеряет намного больше, чем десять штук, которые для него капля в море. Именно поэтому Джим говорил Джареду, что работать в казино надо только в крайнем случае. Да, проигравшиеся партнёры по столу не начистят тебе морду об пол, но если попадёшься - тебя просто уберут. И договориться не выйдет.
Поэтому Джаред и не пытался, а только угрюмо ждал своей участи, не понимая, зачем этот прощелыга с ухмылкой довольного кота играет с ним, как... ну, да, точно как довольный кот со сцапанной мышкой.
Эклз вдруг встал из-за стола. Он оказался не очень высокого роста, ниже Джареда, но что-то в его осанке и в том, как он держал голову, вызывало желание поскорее опустить глаза. Джаред попятился бы от него, если бы мог, но он не мог, и только разглядывал свои ботинки, а потом - ботинки Эклза, до блеску начищенные и остановившиеся в шаге от него.
- Как тебя зовут?
"Это хорошо. С пудингом не знакомятся", - мелькнуло у Джареда, и он буркнул:
- Джаред.
- А дальше?
- Ну Падалеки.
- Так что же, Джаред Ну-Падалеки, будем говорить или нет? Что тебя толкнуло сунуть башку в петлю? Твоей маме срочно нужна новая почка? Твоя бабушка не готова отлететь на небеса, не скатавшись напоследок в Париж? А может, ты надумал сделать своей подружке предложение и присмотрел милое колечко штук за сто, перед которым она не устоит? Или это не подружка, а дружок? Судя по тому, как ты клеил дилера за последним столом...
"Вот издевается же, сука, в глаза смеётся!" - чуть не плача от досады, подумал Джаред, а вслух сказал, метнув на Эклза сердитый взгляд сквозь взлохмаченную чёлку:
- Я выручаю своего друга. Друга, мать твою, если ты знаешь такие слова. Так что иди ты в жопу со своими подъёб... ау! - взвыл Джаред, когда державший его охранник наказал его за сквернословие, снова выкрутив руку.
- Прекратить, - голос Эклза огрел, будто хлыстом - вот только не Джареда на этот раз. Потом Эклз сгрёб Джареда за подбородок и вздёрнул ему голову, заставляя смотреть в глаза. Джаред посмотрел. Глаза перед ним были зелёные, в маленьких сероватых лучиках, прозрачные и очень холодные. - Рассказывай. Поподробнее.
- Да нечего рассказывать, - прохрипел Джаред, морщась от силы, с которой пальцы Эклза сжимали его лицо. Чёрт, это было больно. - Мой друг, Чад, он задолжал... одному типу... за наркоту.
- Ещё и наркоман, - Эклз покачал головой, и Джаред, вконец утомившись от шквала его презрения, зло выкрикнул:
- Никакой я не наркоман! И Чад тоже. Он просто решил приторгнуть чуток крэком, я говорил ему, что это идиотская затея... блядь, да пусти ты меня уже.
Эклз разжал пальцы. В его прозрачных глазах теперь отблескивало слабое любопытство. Джаред воспользовался паузой, чтобы отдышаться. Эклз явно ждал продолжения, и Джаред неохотно закончил:
- Ну и попал на деньги. Если не вернёт к понедельнику, его на куски порежут.
- И тебя вместе с ним?
- Нет, при чём тут я? Я ему с самого начала говорил, что он идиот. А он... ну...
Дальше было уже слишком личное, и Джаред замолчал. Какое дело, в конце концов, этому богатенькому ублюдку до проблем парней из трущоб? Сотни из них каждый день попадают на деньги, и это надо как-то разгребать. Да только таким, как Эклз, плевать на это с высокого пентхауза.
- Так ты вызвался помочь другу. Весьма благородно, - проговорил Эклз, и на сей раз ни тени улыбки не было на его лице. С минуту он изучал Джареда, словно пытаясь понять, не врёт ли он. Но в таком положении обычно не врут. Когда у тебя пустая рука, а у противника флэш-рояль - тут не до блефа, остаётся только пасовать.
И Эклз, похоже, это знал.
Он опять сделал знак своим людям. Джаред решил, что тут-то всему и конец, но вместо того, чтобы выволочь из комнаты, его подтащили к столу и уронили - иначе не скажешь - в неудобное жёсткое кресло. Джаред кое-как выкарабкался из него и уселся, упираясь в подлокотники и тяжело дыша. Ныло вывернутое плечо, и голова гудела, но в целом он был ничего.
Эклз обошёл вокруг стола и снова уселся в своё роскошное кожаное кресло напротив Джареда.
- Ты прекрасно знаешь, что я мог бы с тобой сделать, - начал он.
- Знаю, - проворчал Джаред. - Пуля в затылок и концы в воду...
- Ошибаешься. Я законопослушный бизнесмен и прилежно плачу налоги. У меня работаю профи, и мокрухой ни себя, ни меня не марают. Нет, - мягко добавил Эклз, когда Джаред, взбодрившись, бросил на него полный надежды взгляд, - я не стану тебя убивать. Но я могу сейчас вызвать полицию и сдать им тебя вместе с записями видеокамер, подтверждающими твою вину. Сумма немаленькая, так что тебе светит от пяти лет за мошенничество. Вроде бы не так уж и много, но ты не хуже меня знаешь, что в тюрьмах делают с шулерами.
Джаред сглотнул. Он и правда знал. Энди-Подушечка, прозванный так за фантастически мягкие и чуткие пальцы, попался на мелочи и получил два года. Его зарезали в камере через четыре месяца, и один парень, сидевший с ним вместе, рассказывал, что сначала Энди отымели всем тюремным блоком, так что под конец ему в задницу без труда можно было всунуть банку из-под пива. Да уж, шулеров в тюрьмах не жалуют, ведь карты там - основное развлечение и основной способом разжиться сигаретами. То есть серьёзное дело.
- Всё понял, да? Молодец. Теперь слушай, что я тебе предлагаю. Мы не будем звонить копам. Вместо этого мы сыграем в покер.
"А чувак не так-то прост", - подумал Джаред, облизнув губы. Тоже игрок. Кошка не просто играет с мышкой, но и даёт ей шанс отыграться... Нет, это совсем, ну вообще не вязалось с тем, как Джареду представлялись владельцы крутых казино.
И тут его впервые кольнуло чувством... нет, не опасности - чувство опасности и без того вопило и верещало с той минуты, как Джареда завели в лифт. А сейчас было не чувство даже - предчувствие. Чего-то ужасного, жуткого, практически неотвратимого... но и будоражащего по-своему. Как снятие туза под неусыпным взглядом камер.
- На что играем? - спросил Джаред, стараясь казаться спокойным. Он даже руки положил на стол, на некотором расстоянии друг от друга - это был один из психологических трюков Джима, рассчитанный на то, чтобы успокоить противника: смотри, мол, вот, руки на виду, я весь такой честный-пречестный.
- Сколько задолжал твой друг? - спросил Дженсен, вынимая из ящика стола колоду карт.
- Шестьдесят пять штук.
- Нехило, - Дженсен присвистнул, и это прозвучало так несолидно, что Джаред моментально почувствовал себя лучше и дерзко посмотрел своему противнику в лицо.
- Мне не хватает всего восьми. Ну... не хватало, - уточнил он, кинув мрачный взгляд на гору фишек, которые охранники вытряхнули из его карманов.
- Ты выиграл почти шестьдесят тысяч за неделю?
- За пять дней, - не без гордости уточнил Джаред - и осёкся, запоздало поняв, что это вообще-то не совсем то, чем надлежит хвастаться в подобной компании.
- М-да, - протянул Дженсен, тасуя колоду. Он тасовал не двумя руками на столе, как это делают профи, а так, как обычные игроки - одной рукой, держа колоду в другой. Джаред окончательно расслабился. Да он в два счёта сделает этого лузера. - Тогда давай так. Играем двадцать раздач, побеждает тот, у кого после финального кона останется больше фишек. Если выиграешь, забираешь весь банк. Плюс к этому - я дам тебе недостающие восемь тысяч. Будем считать это бонусом.
"Если бы фортуна была щедра на бонусы, она подбросила бы тебе купоны на сезонную распродажу", - вспомнился Джареду завет Джима. Но искушение было слишком велико. Хотя...
- Мне-то ставить нечего, - заметил Джаред. - С этим как быть?
- Да, действительно, - отозвался Эклз с лёгким удивлением, словно эта очевидная мысль только теперь пришла ему в голову. - Все твои фишки крадены, а на краденное я не играю. Хм-м... Похоже, парень...
- Джаред, - с нажимом поправил тот.
Эклз послал ему неприятную улыбку уголками губ.
- Похоже, Джаред, ставить тебе и впрямь нечего, кроме собственной задницы.
Э? Это как понимать?..
- Соглашайся, чувак, - фыркнул один из охранников, стоящих у Джареда за спиной. Джаред нервно оглянулся на него, и охранник подмигнул с ухмылкой, от которой Джареду захотелось немедленно забраться под стол. - Давай, тебе в тюряге и так вставят всей толпой. Ничего не теряешь.
"Так он это всерьёз", - подумал Джаред, переводя взгляд на Эклза, который продолжал разглядывать его... как-то очень странно разглядывать, но Джареду раньше было не до того, чтобы анализировать этот взгляд. В глазах Эклза было не желание... то есть да, желание - но не трахнуть его (уж этот-то взгляд Джаред бы сходу распознал), а, скорее, желание сделать что-то такое, чему Джаред не сможет помешать. "Я тебе покажу, как мухлевать в моём казино, только дай до тебя добраться", - вот что обещал этот взгляд.
И, твою мать, лучше бы его отымели всем тюремным блоком!
Так. Надо срочно сказать что-нибудь гордое, а то это уж вообще ни в какие ворота...
- Моя задница стоит больше каких-то жалких восемнадцати штук, - надменно изрёк Джаред.
- Твоя задница стоит гораздо меньше, - отчеканил Эклз. - За восемнадцать штук можно купить с потрохами дюжину таких, как ты. Но так и быть, удовлетворюсь тобой в единственном экземпляре. Целиком.
- Т-то есть...
- То есть, если ты проиграешь, то поступишь в моё полное распоряжение сроком... ну скажем, на неделю. Потом ты мне всё равно надоешь. Но на одну неделю ты - твоя задница, всё твоё тело, ты весь целиком, Джаред Падалеки - будешь моим. Без пререканий, без сопротивления, без жалоб. Принято?
Джим Бивер говаривал: если тебе вцепились в глотку, дыши, пока можешь, сынок. Дыши. А там будет видно.
- Принято, - сухо сказал Джаред и откинулся на спинку кресла.
Дженсен Эклз снова улыбнулся ему уголками рта и принялся раздавать.
Поначалу всё шло неплохо. Даже больше чем неплохо - отлично. Это определённо был день Джареда, и он ещё не закончился. В первой же раздаче Джареду пришла неплохая карта, так что он смог сходу сосредоточиться не на своей комбинации, которая и так была выигрышной, а на противнике. Ему нужно было понять стиль Эклза, просчитать его стратегию и использовать её против него - и на всё про всё у Джареда было двадцать раздач.
- Поднимаю, - сказал он.
Эклз слегка поджал губы и бросил карты на стол.
- Пас.
Немного удивлённый такой лёгкой победой, Джаред подгрёб фишки к себе и потянулся к колоде.
Эклз тут же накрыл её ладонью и метнул в него насмешливый взгляд.
- Ты же не думаешь, что я позволю тебе раздавать? - иронично осведомился он, и Джаред отстранился, глядя на него с обидой.
- Так нечестно.
- И это мне говорит шулер, - Эклз притворно закатил глаза и принялся метать карты.
- Позови сверху дилера. Или пусть раздают эти твои... - Джаред опасливо оглянулся на стоящих у него за спиной охранников.
- Они не играют в покер, - невозмутимо сказал Эклз. - А все дилеры за работой.
Джаред возмущённо засопел, мысленно чертыхнувшись. Конечно, Эклз был прав - окажись колода у него в руках, Джаред не упустил бы такого шанса. Правда, его специализацией было снятие карт, а не раздача, но и в раздаче он кое-что смыслил. Он понимал, что в его положении, играя на собственную шкуру с владельцем обманутого им казино, мухлевать стал бы только полный псих. Но Джаред знал твёрдо одно: в этом кабинете нет камер наблюдения. Богатенькие ублюдки любят подглядывать за другими, но никому не позволят подглядывать за собой. Так что было совершенно не важно, смухлюет Джаред сейчас или нет. Поймать умелого шулера за работой может либо камера, либо такой же шулер. Так что, как ни странно, Джаред ничем сейчас не рисковал.
Он решил, что в любом случае неплохо бы подстраховаться - ставки слишком высоки, а раздач слишком мало, надо было действовать наверняка. Но в следующие несколько конов ему не пришло никакой приличной карты - так что и стянуть-то было нечего. Только на седьмой раздаче появилась возможность снять короля червей. Король, конечно, не туз, но Джаред в таких делах привык полагаться на интуицию: как-то раз он в порыве вдохновения стащил со стола валета, который в конечном итоге сделал ему флэш-рояль. Так что король был лучше, чем ничего.
Припрятав свою добычу в рукаве, Джаред сразу почувствовал себя увереннее, приободрился и стал следить за Эклзом. Тот играл так, словно собирался просидеть за столом целый год, или как будто жил на зарплату и кормил пятерых детишек. Он часто пасовал и выжидал до последнего, повышая только на парах и тройках - причём повышая резво, с огоньком. Они не отыграли ещё и половины партии, а Джаред уже знал этого парня, как облупленного, и только долгие тренировки на пару с Джимом Бивером (подкреплявшиеся иногда, для пущего эффекта, изрядной трёпкой) не позволили ему выдать своё торжество. Джаред читал Эклза, как открытую книгу. Когда карта ему совсем не шла, он облизывал нижнюю губу кончиком языка; когда у него складывалась хорошая комбинация, презрительно искривлял левый уголок рта и стрелял в Джареда глазами из-под ресниц; а когда ему приходила по-настоящему монструозная рука, фул-хаус или каре, его лицо становилось пустым и скучным - подсмотрел, должно быть, у игроков-профи в своём заведении. Вот только профи такое лицо держат всегда, а не прячут за ним ликование. Уже через полчаса игры Джаред знал, какие у Эклза карты, словно видел их насквозь, и предугадывал каждый его следующий шаг.
Неудивительно, что, несмотря на осторожную игру и заведомо выигрышные ставки, кучка фишек перед Эклзом неумолимо уменьшалась, а перед Джаредом - неумолимо росла.
"Интересно, - подумал Джаред, - если бы он выиграл, неужели бы правда меня... ну... того?.."
- Повышаю, - Эклз шлёпнул на стол столбик фишек. Движение вышло нервным - как и Джаред, он, разумеется, считал партии и понимал, что близится развязка.
Джаред кинул взгляд на его лицо. Эклз смотрел в карты, опустив глаза, так, что их совсем не было видно под густыми тёмными ресницами. Его мягкие, чувственные губы... Блядь, Джаред, ты совсем офонарел - "мягкие, чувственные", ты девку в борделе выбираешь, что ли?! Словом, его губы были плотно сжаты, так, что с них почти сошла краска. Это значило сильную комбинацию, но насколько сильную? Джаред заколебался. У него была пара девяток, в общих картах на столе при этом была полная невнятица, но она оставляла Эклзу шансы на стрит. Крохотные, но шансы всё же были. Джаред внимательно изучил морщинку, появлявшуюся у Эклза между бровей всякий раз, когда он старался не выдать Джареду своих чувств.
Джаред широко ухмыльнулся, бросая карты на стол.
- Я пас, - заявил он. И тут...
И тут Эклз улыбнулся ему в ответ. Не так широко, и не так неприятно, как раньше. В этой улыбке сквозила... жалость?
- Спасибо, - сказал Эклз, кладя свои карты на стол картинкой вверх. Он не обязан был вскрываться, раз Джаред спасовал - но он вскрылся. Он хотел, чтобы Джаред видел.
Двойка и семёрка. Пустышка. Долбанная пустышка - если бы Джаред принял его повышение и довёл игру до конца, он бы выиграл этот кон.
Но поразило Джареда не это, а другое. Он был абсолютно уверен, что у Эклза сильные карты. Все признаки были налицо. Все! И это значит...
Это значит, дурная твоя башка, что Эклз сблефовал. Он блистательно, виртуозно сблефовал, сыграв на твоей уверенности, будто ты раскусил его стратегию. Он потратил почти всю партию, чтобы создать у тебя впечатление чёткого стиля игры. А теперь одним движением сломал этот стиль.
И ты теперь совершенно не представляешь, чего от него ждать.
А до финала партии оставалось три раздачи.
Джаред сидел, оглушённый свалившимся на него открытием, так что даже не услышал, как Эклз сказал ему что-то, небрежно раздавая карты для нового кона. У Джареда вдруг жутко заболела голова. Он играл уже тридцать два... нет, теперь уже тридцать три часа, а не спал и того больше, и только теперь почувствовал, как жутко на самом деле устал. Интересно, что там поделывает Чад? Джаред надеялся, что он натягивает какую-нибудь горячую цыпочку, потому что денег, которые Джаред ему пообещал, не будет, а значит, жить Чаду осталось всего ничего.
Впрочем, в данный момент Джаред не испытывал к нему жалости, а только лютую, жгучую ненависть за то, что Чад втянул его во всё это. "Ну пожалуйста, Джей, ну что тебе стоит!"
Головы ему это будет стоить, вот что.
Следующая раздачу Джаред провёл, как во сне, и только под конец вынудил себя собраться. Игра ещё не окончена, чёрт возьми, и пока он ведёт в счёте. Но удар уже был нанесён, и Джаред знал, что не оправится от него. Он пытался читать Эклза, как раньше. но ничего не выходило - теперь, когда Джаред знал, что любая гримаса, любое движение, кажущееся невольным, на самом деле продумано, чтобы запутать его, Джареда. Эклз всю игру водил его за нос - а теперь дорвался до настоящей схватки. Осторожничанье сменилось агрессивным нападением: Дженсен всё время повышал, взвинтив ставки до небес, а когда Джаред ответил в надежде, что это снова блеф - Эклз вскрыл фул-хаус, и к нему одним махом отошла почти треть всех фишек, отыгранных Джаредом. Эклз был стремителен и непредсказуем, как ураган, сметающий домики в Луизиане. Один их таких ураганов уничтожил трейлер, в котором Джаред жил в детстве со своим пьянчугой-отчимом и вечно беременной матерью. Сейчас Джаред испытывал схожее чувство - его снесло и тащило навстречу неизвестности, и он мог только в ужасе наблюдать за тем, как вершится его судьба.
Наконец, Эклз принялся тасовать колоду в последний раз.
- А ты хорош, - заметил он. - Лучше, чем я ожидал.
В его голосе не было ни презрения, ни сарказма, и почему-то это казалось Джареду хуже всего. Бог знает откуда, но он знал, что Эклз не из тех, кто глумится над побеждённым противником. Раз издёвкам пришёл конец - значит, поражение неизбежно.
"У меня фишек больше, чем у него", - в отчаянии подумал Джаред, понимая, что это ничего не значит. Ему придётся что-то поставить на этот кон, но если он проиграет или спасует, фишки уйдут к Эклзу, и тот выиграет партию. Значит, нужно добиться, чтобы спасовал Эклз - или разбить его.
Джаред поднял свои карты и чуть не застонал. Восемь червей, десять бубен. Полная хрень. Хотя...
На столе лежали пятёрка червей, двойка червей и пиковый валет. Таким образом, у Джареда было три карты червовой масти, и если...
- Повышаю, - Дженсен сдвинул в банк едва не половину своих фишек.
- Принимаю, - хрипло сказал Джаред. Плевать, не до актёрства теперь. Он не мог проиграть.
На стол легла девятка треф, а за ней - дама червей.
И теперь надо было всего лишь подменить бесполезную десятку бубен на червового короля, спрятанного в рукаве - и у Джареда сложится флэш!
- Повышаю, - выдохнул он. - На всё.
- Ва-банк? - Дженсен изогнул бровь, и Джаред за все блага мира не взялся бы угадать, что скрывает его ладонь, лежащая на столе поверх двух сложенных карт.
- Да! Ва-банк! - рявкнул Джаред и навалился грудью на стол, обеими руками сгребая все фишки в кучу. - Какого хера, ты и сам знаешь, что иначе смысла нет!
- И правда, нет, - серьезно кивнул Эклз, и Джареду почудилось, что в глазах у него пляшут искры. Проклятье, неужели... но нет, ни фул-хауса, ни каре у него быть не может, на столе нет парных карт. Разве что у Эклза червовый флэш к тузу, но это нереально, слишком много червей на одной раздаче!
Теперь все фишки горой лежали на столе, разделяя Эклза, расслабленно откинувшегося в кресле, и Джареда, напряжённо навалившегося грудью на стол.
Эклз с минуту разглядывал его абсолютно непроницаемым взглядом. А потом, ничего не говоря, положил свои карты на стол картинкой вверх.
Тройка червей и туз червей. У него был флэш к тузу.
- Нет, - выдохнул Джаред. - Этого не может... не может...
- Шансы меньше трёх десятых процента, - кивнул Эклз. - Но это же не значит - нулевые, верно?
Джаред тупо смотрел на гору фишек перед собой. Он не вскрыл свои карты, но это и не требовалось - Эклз наверняка знал, что у него, просчитал так же легко, как Джаред просчитывал его комбинации в первой части игры. Кошка всё-таки загнала мышку обратно в угол, наигравшись. Пришла пора обедать.
"Чаду теперь кранты. И мне кранты. Всем кранты", - подумал Джаред, и, наверное, мука, которую он испытал при этой мысли, отразилась у него на лице. Эклз, уже собравшийся встать из-за стола, вдруг остановился и пристально посмотрел Джареду в лицо. Джаред посмотрел на него в ответ мутнеющим взглядом.
- Теперь ты мой, - жёстко сказал Эклз, и Джаред почувствовал, как этот голос сковывает его, словно цепями. - Надеюсь, ты это помнишь?
Джаред с трудом кивнул. Конечно, он помнил. Карточные долги священны даже для шулеров.
- Отлично. Надеюсь, ты не наделаешь глупостей. И чтобы показать, как сильно я на это надеюсь... - Что-то со стуком легло на стол перед Джаредом, и он не сразу понял, что это - мобильный телефон. - Звони.
- К-кому... кому звонить?
- Своему Чаду, или как там его. Скажешь, чтобы подъехал через час на Хамстерский мост, ему там передадут восемнадцать штук. Где остальная сумма, которую ты раньше заработал, он, я надеюсь, знает?
Джаред смотрел на него в изумлении, не понимая, о чём он говорит. И получил в ответ уже знакомую скупую улыбку уголками рта.
- Я намерен как следует повеселиться в эту неделю, и не хочу, чтоб ты с утра до ночи ныл, что твоего друга порезали на куски. Это испортит мне праздник. Ты будешь звонить или нет?
Джаред подрагивающей рукой набрал номер. Чад долго не отвечал, а когда ответил, то Джаред понял, что в своём предположении насчёт горячей цыпочки был недалёк от истины: на фоне слышалась музыка и чей-то смех.
- Джей! Дружище! - завопил Чад с такой силой, что Джаред невольно отнял динамик от уха. - Где ты пропадаешь, я двое суток тебя не видел! Как там наши дела?!
Дженсен, чётко слышавший каждое слово, фыркнул, но Джаред попытался не обращать на него внимание.
- Чад... слушай... надо, чтобы ты через час приехал на мост... на Хамстерский мост. Там будет один человек... или два, - добавил Джаред, когда Эклз показал ему два пальца. - Они тебе передадут кое-что... от меня.
- Через час? Джей, я не могу через час, тут у меня зависли такие тёлки...
- Чад, - громким шепотом сказал Джаред, чувствуя, что вот-вот начнёт умолять. - Надо смочь.
- Ох, ну ладно, только ради тебя. А ты сам-то когда подгребёшь? Мы тебя ждём!
- Не ждите, - сказал Джаред, бросая взгляд на Дженсена, сидящего в кресле перед ним. - Я... где-то с неделю меня не будет.
- Как с неделю?! А деньги? Джей, я же должен Мику к понедельнику...
- Всё будет хорошо, Чад. Деньги я достал. Увидимся, - сказал Джаред и сбросил звонок.
Он немного потеребил мобильник в руках, прежде чем положить обратно на стол. Уронил взгляд на часы Джима, валявшиеся на краю стола вперемешку с фишками. Хотел было взять их, но не смог.
- Спасибо, - сказал Джаред, не поднимая глаз.
И услышал знакомую злую улыбку в голосе Эклза, когда тот ответил:
- Не спеши благодарить, детка. Ты мне отработаешь каждый доллар. И каждый грёбаный цент.
Круг 2. Терн
Джаред не знал, да и не особенно задумывался, куда отправится, выйдя из кабинета Дженсена Эклза. Он был настолько потрясён своим поражением и свалившимся на него несчастьем, что даже если бы и хотел предпринять последнюю попытку вырваться отсюда, то всё равно не смог бы этого сделать. Благородный жест, которым Эклз припечатал его напоследок, запутал Джареда окончательно, и поэтому он лишь молча и понуро шёл меж двух охранников, которые вывели его в коридор и подтолкнули обратно к лифту.
"Ну и ладно, - подумал Джаред, пытаясь приободриться. - Зато Чад расплатится с Миком. Я всё-таки его не подвёл. Да и всего неделя... всего какая-то одна неделя".
А так как он понятия не имел, что ждёт его в течение этой всего одной недели, то старался держаться за эту мысль как можно крепче.
Он ждал, что его выведут из казино, посадят в машину и увезут хрен знает куда, но вместо этого охранник надавил в лифте на жёлтую кнопку с буквой "П", находившуюся в самом верху. Лифт мягко взмыл вверх. Они проехали несколько этажей, где располагались игровые залы, этаж ресторана, этаж для конференций и приёмов... Когда створки лифта разъехались, Джаред увидел перед собой короткий коридор, пол которого был устлан толстым мягким ковром, а вдоль стен матово мерцали лампы. Из коридора вела только одна дверь. Перед ней, сложив руки на уровне паха, стояли двое охранников.
Чувствуя невольное любопытство, Джаред шагнул вперёд. Большая тяжёлая дверь качнулась, и Джаред так и встал на пороге, разинув рот от удивления.
Это был пентхауз, поражавший воображение простором, роскошью и дизайном. Казино "Монтесума", название которого недвусмысленно намекало на сокровища легендарного вождя ацтеков, было выдержано в соответствующем стиле - от плетёных кресел и мозаичного пола до декоративной пирамиды у входа в казино. И этот пентхауз был кульминацией общего стиля. Огромное пространство не было разделено на зоны стенами - их заменяли деревянные ширмы и широкие ступени. Стены были ослепительно белыми, кое-где их освежали геометрические узоры зелёных и оранжевых оттенков. Пол был выложен массивными каменными плитами и скупо прикрыт циновками, странно смотревшимися здесь после пушистого ковра в коридоре. Кругом были диковинные тропические растения, а в самом центре, словно колонна, высилась гигантская пальма с раскидистыми листьями, почти упиравшимися в стеклянный потолок, сквозь который было видно ночное небо и звёзды.
Пальма понравилась Джареду больше всего. В крайнем случае, есть на чём повеситься.
Вся эта помпезная роскошь ошеломила его в первый миг, но он быстро очнулся, вспомнив, что это - его клетка. Он обернулся, чтобы спросить охранников об Эклзе - и обнаружил, что остался один. Джаред подёргал дверь за ручку - та не поддалась. Его заперли.
Он вздохнул и побрёл искать кровать. Судя по всему, Эклз не собирается взыскивать с него долги сию минуту. И это было очень кстати, потому что Джаред просто валился с ног от усталости.
Кровать нашлась за одной из ширм. Она была необъятна, и, должно быть, очень удобна для групповухи, но встревожиться по этому поводу Джаред не успел. Он рухнул на кровать, не раздеваясь, завернулся в цветастое покрывало и через минуту уже сопел, наслаждаясь отдыхом и покоем. Это было одно из чудесных свойств его натуры, за которые ему завидовал даже Джим - как бы туго ни приходилось Джареду, у него никогда не бывало бессонницы.
Правда, спал он неспокойно. Ему приснился Эклз, стоящий над ним с удочкой в руках. На крючок была надета стодолларовая купюра, и Эклз издевательски размахивал ею у Джареда перед носом, предлагая половить подачку ртом. Несмотря на то, что это был только сон, Джаред ужасно оскорбился - неужели этот напыщенный ублюдок считает его способным купить на такую дешёвую наживку? Вот если бы на крючке было десять штук... или восемнадцать... вот тогда...
Он почувствовал, как его что-то дёргает и тянет куда-то, и заволновался, не зацепил ли крючок коварной Эклзовой удочки его одежду. Джаред застонал и попытался натянуть одеяло на голову, как делал в детстве, когда мать гнала его в школу. И точно как тогда, две безжалостные руки схватили и рванули одеяло, силой выдёргивая его из сна.
- А ну, поднимайся! Ты сюда не дрыхнуть пришёл! Встать!
Джаред разлепил веки и недовольно посмотрел вперёд, недоумевая, кто это разговаривает с ним в таком тоне. Никто не орал на него с тех пор, как он съехал от Джима и пустился в свободное плаванье... Теперь он сам себе хозяин!
Ой... или нет... не сам. На ближайшую неделю у него хозяин совсем другой. Вот этот самый тип с холёным лицом, девичьими губами и злыми холодными глазищами. Глазищи были совсем близко и смотрели на Джареда без симпатии.
Он моргнул, вспоминая, где находится и что случилось, и неохотно приподнялся на локте, зевая и пытаясь продрать глаза. Солнце заливало пентхауз светом, проникавшим сквозь стеклянную крышу. День давно перевалил за половину. Клёво. Значит, осталось всего шесть с половиной дней.
- Не ори, - проворчал Джаред. - Башка болит...
За эту неуместную жалобу он был награждён подзатыльником, сила которого чуть не сбросила его с кровати. Джаред ойкнул от неожиданности и схватился за затылок.
- Эй! Больно же!
- Тебе было сказано встать. И это последний раз, когда я повторяю дважды.
Вчера, когда они сидели в подвальном кабинете, играя на свободу Джареда и на жизнь Чада, Джареду показалось, что этот парень, Дженсен Эклз, несмотря на всю вою смазливость, на редкость неприятный тип. Сейчас он начинал думать, что его вчерашнее впечатление было неоправданно положительным.
Джареду очень хотелось опять огрызнуться - раскомандовался тут, тоже мне, большой босс! - но интуиция подсказала ему, что так будет только хуже. Он во власти этого человека; что ж, придётся подчиняться. Он встал с постели, чувствуя себя помятым и не отдохнувшим.
- Спал одетый, как бродяга. Завонял всё бельё. Хорошо хоть ботинки снял. - Голос Эклза бил и резал, как стекло. - Иди сюда.
Джаред, всё ещё часто моргая со сна, вышел на свободное пространство за ширмой, плавно переходившее в то, что можно было назвать гостиной: чуть поодаль стоял длинный диван, журнальный столик и огромный плоский телевизор. Джаред засмотрелся на него, думая, что эта махина стоит больше, чем Джаред заработал за всю свою жизнь. И тут голос Эклза снова одёрнул его.
- Раздевайся.
Джаред вздрогнул всем телом, окончательно просыпаясь. Что? Какого хрена?
Кажется, он сказал это вслух, потому что Эклз, стоящий перед ним со скрещенными на груди руками, нехорошо усмехнулся и сказал:
- Хочу посмотреть на свой выигрыш.
"Не только твоя задница, а всё твоё тело. Ты весь целиком, Джаред Падалеки".
Джаред сглотнул.
Эклз выглядел немного не так, как накануне. Вчера, в подвале без окон, с двумя мордоворотами за спиной, Джаред был склонен всё видеть в мрачном свете. Хотя он ещё тогда невольно отметил, как красив этот парень - просто неправдоподобно красив для воротилы игорного бизнеса. Такие чаще в актёры идут или в модели... или в шулеры, некстати подумалось Джареду - потому что всегда есть шанс, что противник засмотрится на смазливую мордашку и забудет о главном. Эклз, конечно, шулером не был. И свою красоту он нёс с небрежным достоинством, так же, как, несомненно, и свой статус богатенького сыночка. Джаред смутно вспомнил, что ещё пару лет назад сеть казино "Монтесума" принадлежала какой-то пожилой леди - видимо, его матери. Этот хлыщ с пелёнок купается в деньгах и лести. Неудивительно, что он смотрит на простых людей, как на мусор.
"Урод", - с ненавистью подумал Джаред, но эта мысль была неискренней. Потому что теперь, при свете дня, фантастическая красота этого парня была не просто очевидной, она была... какой-то светлой, что ли. Солнечные лучи путались и мерцали в его коротко подстриженных волосах, золотили едва заметные веснушки на кончике носа и отражались в прозрачной глубине зелёных глаз. Он выглядел как молодой бог, сошедший с небес на грешную землю, чтобы с особым цинизмом и смаком втоптать Джареда в дерьмо. Джаред понял, что пялится на него во все глаза, и не успел себя одёрнуть, когда Эклз (Джаред вдруг почему-то подумал, что имя Дженсен ему очень подходит, такое же светлое и мягкое, каким выглядит его лицо, пусть всё это и притворство чистой воды), так вот, Эклз заметил это и ухмыльнулся ему своей гаденькой ухмылкой, от которой всё романтическое восхищение Джареда мгновенно обернулось угрюмой злостью.
- Я жду, - напомнил Эклз, впрочем, совсем не зло - понравилось ему, засранцу, то Джаред на него запал. Ну не то чтобы запал, но... Эх, чёрт, ну его всё нафиг!
Джаред фыркнул, стараясь казаться беспечным, и небрежно расстегнул рубашку. Пиджак он вчера всё-таки сбросил, прежде чем рухнуть в постель, и теперь тот валялся где-то на полу.
- Не торопись, - сказал Эклз, усаживаясь в стоящее неподалёку кресло.
Может тебе ещё стриптиз показать, тварь ты глумливая? Джаред скрипнул зубами, но следующую пару пуговиц расстёгивал уже медленнее. Эклз наблюдал за ним чуть прищуренным взглядом.
Джаред отбросил рубашку и поколебался, прежде чем стянуть футболку через голову. В пентхаузе было тепло и даже душновато от запахов, источаемых тропическими цветами, но, оставшись голым до пояса, Джаред невольно поёжился, чувствуя, как затвердевают соски и... гм... почему-то кое-что ещё. Чёрт, а это ещё как понимать?
- Сними носки. Потом брюки. Медленно, - приказал Эклз, и Джаред опять подчинился, хотя и торопливее, чем ему было велено. Пальцы на ногах у него тут же поджались от соприкосновения с холодными каменными плитами на полу. Да уж, босиком тут не слишком походишь. Стараясь скрыть неловкость, он взялся руками за ремень и опять заколебался.
- Ты что, ждёшь, что я суну тебе в трусы сотню баксов? - холодно спросил Эклз, и Джареду вспомнился тот дурацкий сон с удочкой и банкнотой на крючке.
Джаред подавил вздох и неохотно спустил штаны, запутался в брючинах и чуть не упал, но кое-как справился и, отдуваясь, сердито пнул скомканную ткань ногой.
- Ну? Доволен? - рявкнул он, разводя руки в стороны. Мышцы у него на плечах и бёдрах подрагивали от напряжения, но голос звучал твёрдо и презрительно. И это было хорошо. Наверное.
Эклз встал и подошёл к нему. Джаред сумел остаться на месте, хотя это было трудно, особенно когда Эклз, подойдя к нему вплотную, сунул два пальца ему за резинку трусов и бесцеремонно оттянул ткань, заглядывая Джареду между ног.
- Эй! - завопил тот, отскакивая и сверля Эклза возмущённым взглядом. - Ты что себе...
- А ты и впрямь готов, - заметил Эклз. - Я польщён.
- Это просто утренний стояк, - сказал Джаред, чувствуя, что краснеет до ушей. - Ты меня разбудил пять минут назад, вот и всё!
- Тогда, наверное, я тебе снился?
Джаред поперхнулся, поняв, что не сможет на это возразить. Ухмылка Эклза стала шире, а потом вдруг пропала.
- Трусы сам спустишь или мне помочь?
Джаред мгновенно выпутался из трусов. Теперь он стоял перед Эклзом в чём мать родила - абсолютно голый, босой, лохматый со сна и такой смущённый, каким не был ещё ни разу в жизни.
Эклз оглядывал его несколько бесконечных унизительных минут. А потом заявил:
- В целом неплохо. Но от тебя ужасно воняет. Если бы я вчера был в игорном зале, то распознал бы шваль вроде тебя по запаху ещё до того, как это сделали камеры. Ты когда мылся в последний раз?
- Вчера! - возмущённо завопил Джаред. Хотя это была не совсем правда - он играл почти двое суток... ну да для него эти двое суток слились в один безумно долгий день, только и всего. - И вообще... я просто такой... ну, когда я нервничаю, я потею, ясно? Не все же такие чистюли, как ты!
- А ты нервничаешь? - полюбопытствовал Эклз.
- Нет, блядь, с чего бы! - прорычал Джаред, и Эклз засмеялся. Смех у него был тихий, мелодичный, такой же красивый, как и он сам. И такой же малоприятный.
|
